Признак любви. Архиепископ Иоанн (Шаховской)

Один из признаков любви – «не раздражаться». Кто может действительно себе представить мать, раздражающуюся на своего грудного ребёнка? Матери даётся чувство особой любви, когда её ребёнок беспомощен. Но сколько есть матерей, которые и потом, когда дети их вырастут, тоже «не раздражаются» на них. В доброте, покрывающей человеческую слабость, является более всего образ Божий в человеке. Конечно, и гнев – против зла (а не человека) – может быть святым; но это есть нечто совсем другое, чем эгоистическое раздражение людей друг против друга, которое отяжеляет жизнь и тех,  на кого раздражаются, и тех, кто раздражается. Священное Писание даёт совет: «гневаясь, не согрешайте». Иначе сказать: люди, гневайтесь только на зло, а не на страдающего от своего зла человека. «Любящие Бога, ненавидьте зло» (Пс. 96, 4)!

Гнев на зло (особенно на своё зло!) может вылечить от зла, если этот гнев исходит из любви. Но беда в том, что тёмная гневливость, раздражительность, как паутина висит в мире над народами, семьями и сердцами. И эта раздражительность человеческая, иногда вызванная пустяком, отравляет жизнь.

Верно сказал один человек: «Сварливость, вечные жалобы на судьбу и знакомых, это, пожалуй, ещё хуже, так как недостатки эти продолжительные… Лучше уж вспыльчивость: вспылил, наговорил и – потом отошёл. Но как трудны обидчивые люди; они злопамятны. Обидчивого человека всё раздражает. Если он даже получит желаемое, то (так как в глубине души ему совестно) он ищет нового предлога вспылить. Всего печальнее, что от нашей раздражительности и вспыльчивости страдают особенно те, кто нас больше всех любит и больше всех для нас делает. Какие несправедливые, злые замечания приходится иногда самым близким нашим выслушивать от нас! И мы это себе позволяем, зная, что они-то не рассердятся; если же и посердятся, то простят и не порвут с нами отношений, так как любят нас…»

В основе вспыльчивости и раздражительности лежат злоба, ненависть, гордость, жестокость и несправедливость. Болото легко превращается в бушующий океан. От одной спички может сгореть город. От одной будто бы безобидной страстишки загорается душа и в муках сгорает. Какой нужен самоконтроль людям, какая трезвость и осторожность. Ни один порок, - ни пристрастие к деньгам, ни страсть к удовольствиям; даже вино – губитель многих – так не губит добрый дух семьи, как раздражительный и несдержанный человек. Он расстраивает общественную работу, отравляет жизнь детей и семьи. В обществе мы ещё стесняемся по самолюбию проявлять свою душевную низость. Мы ищем доброго в обществе о себе мнения. Но дома, при «своих», мы распоясываемся, даём волю своему внутреннему злу… «Человек гневливый заводит ссору; а вспыльчивый много грешит», говорит Соломон в Притчах (29, 22).

Человек бывает так низок и мелкотравчат, что обижается даже на Самого Господа Бога, Великого своего Творца! Человек ропщет на Им данную жизнь… Разве вы никогда не роптали на погоду, почему она не такая, как хотелось бы вам? Разве вы никогда не жаловались на своё положение в жизни, на свои обстоятельства? Разве вы никогда не тяготились путём, по которому промыслительно вела и ведёт вас Рука Господня?

Есть в душе человеческой великое средство для преодоления самолюбия, вспыльчивости и раздражительности. Это благоговейная вера в близость Божию. «Господь близ». Над человеком распростёрта Любовь. Только её надо уметь увидеть внутренними глазами. Это и есть вера. Нам не всегда понятны исцеляющие пути Любви. Но, поверив в эту Любовь над собой и миром, человек видит духовными глазами жизнь в свете высшего её назначения. То, что раньше казалось непонятным, предстаёт человеческой светлой вере, как нечто необходимое и важное. Так зреет мудрость в душе и открывается вечность.

Свобода наша ест не только свободное высказывание всего, что мы думаем; и не только возможность делать то, что мы хотим. Самая глубокая свобода наша есть свобода от зла, которым мы мучаем себя и других. К этому состоянию свободы духа в добре и ведёт нас путь веры. Вера есть вхождение в высшую реальность.