Протодиакон Андрей Кураев: «Что-то в этой жизни удалось».

- Вопрос о современном монашестве. Есть ли у монашества сейчас свои особенности и как можно внутренне подготовиться к такому шагу, что нужно знать перед вступлением на этот путь.

- Мне  кажется, ответ на этот вопрос  будет зависеть от того, что  человек хочет услышать.

С одной  стороны можно рассматривать монашество, как некую константу, как то, что, слава Богу, не меняется, и то, что идентично от Антония Великого до наших дней. Есть своя правда в таком видении.

Но есть своя правда и в том, что монашество, как и икона, имеет свои черты  в каждом столетии.

Поскольку я наблюдаю жизнь монашества со стороны  и довольно эпизодично, я затрудняюсь  ответить на ваш вопрос.

В частности  потому, что я знаю два типа монахов – те, с которыми я дружу и те, которые не дружат со мной. С первыми я общаюсь, соответственно, у меня есть представление о них. О вторых я знаю лишь понаслышке, поэтому зачем же я буду о них говорить?! Те, кого я знаю, может, слишком близки мне, слишком похожи на меня. Поэтому я опасаюсь говорить, что эти отцы – истинный мэйнстрим современного монашества. Посему я воздержусь от каких-то суждений.

Могу  только одно сказать: русское православное монашество стоит накануне серьезных перемен: монашество должно стать разным. Должны появиться православные монашеские ордена. Поговорка «В чужой монастырь со своим уставом не лезут», у нас, к сожалению, только поговорка. У всех наших монастырей устав все же один. И, кстати, ни в одном из них не соблюдается древнее правило выбора настоятеля. В них вообще нет настоятелей. Все монастыри управляются архиерейскими   наместниками,  а не настоятелями…

Должны  появиться разные монашеские уставы, позволяющие монастырям открыто  стать разными: пастырскими, затворническими, миссионерскими, благотворительными, учеными… И эта разность должна быть видна издалека. А то ведь начитается паренек книг об исихазме и решит, что он должен обучиться этому в ближайшем Донском монастыре… А Донской монастырь – он столичный, городской, миссионерский. Поэтому новый наместник Донского монастыря епископ Кирилл Покровский честно и прямо говорит, что Донской монастырь в силу своего положения должен стать миссионерским центром. Очень верно. Но ведь не будет  же это его интервью висеть при входе в Донскую обитель… Так что со временем, быть может, разное предназначение монастырей станет заметно и по разнице покроя ряс.

А  главное и общее в любом  монашестве – это отсечение  своей воли. Для кого-то воля  Бога в том, чтобы он растворил себя в людях, а для кого-то – в бегстве от людей. И в том, и в другом своя жертва, свой подвиг, но лучше все-таки заранее об этом знать, тогда будет меньше катастроф.

- Вы выступаете  с лекциями уже  немалое количество  лет. Как меняется ваша аудитория?

- Раньше люди шли на неизвестного им лектора,  говорящего от имени неизвестной им Церкви. Теперь они идут на известного человека, который, впрочем, имеет отношение к «уже-надоевшей-и-всюду-лезущей» Церкви…

Разные  люди приходят по разным мотивам; некоторые – просто посмотреть на человека из телевизора. Что ж, я стараюсь, чтобы интерес ко мне перешел бы в интерес к православию.

Если же говорить о реакции именно на меня, то в этом году у меня было два ободряющих случая.

В мае  Патриарх встречался с молодежью  в Измайловском парке. Когда все  завершилось, я выхожу, и вдруг  сзади слышу мужской голос – мужчина  говорит девушке: «Ты что, скорей пошли, это же Андрей Кураев, надо с ним срочно сфотографироваться» и топот ног за мной. Я оборачиваюсь, а это рыжий Иванушка, который international, тащит свою жену за мной, чтобы сфотографироваться. И когда я понял, что это не я на его фоне буду фотографироваться, а он на моем, стало понятно, что что-то в этой жизни удалось.

Второй  случай был неделю назад у метро  Юго-Западная. Навстречу мне идут два шкета, мальчики лет одиннадцати, глазеют на меня, но это нормально – я иду в зимней рясе, в скуфье, то есть такой Дед Мороз в черном. Поглазели, прошли мимо и вдруг сзади слышу голос: «Это же отец Андрей Кураев!». Я был потрясен: ведь одиннадцатилетние ребятки – это еще не моя аудитория, не мой «фанклуб» («еще» – потому что учебник-то я пишу именно для них).

Очень яркий и по своему болезненный  для меня случай был в 2008 году в  Одессе. Я много лет не был в  Одессе и поразился, насколько дружелюбной была аудитория. Размышляя над этим уже после лекции, я понял, в чем была необычность именно этой встречи: я не получил ни одного вопроса, ни одной записки про антихриста, конец света, штрих-коды, печать антихриста и так далее. Во всех городах, где я бывал, в России, Украине, Казахстане это обязательные вопросы. А в Одессе – тишина. И это при том, что Одесский монастырь активно раскручивал эти страхи и именно Одесская семинария издала книгу «Прав ли Кураев», в которой прихожанам объяснялось, что Кураев не прав именно потому, что, в отличие от местных старцев, не боится штрих-кодов и налоговых номеров.

И вдруг  именно в Одессе ни одного апокалиптического  вопроса. В Швеции спрашивают, в Германии спрашивают, а в Одессе не спрашивают. Я сначала возрадовался – Господи, какая здоровая церковная атмосфера  сейчас в Одессе, а потом подумал  еще на эту тему и понял, что это ужасно. Это означает, что в Одессе церковное общество однозначно и безнадежно расколото. То есть те, для кого тема кодов актуальна просто не пошли «оскверняться на Кураева». А те, кто пришли на общение с Кураевым, решили не тратить драгоценное время на обсуждение этой ерунды…

- Если бы вы встретили  о. Андрея Кураева,  в чем бы вы  предложили ему  покаяться?

- Автор  вопроса пусть не питает ненужных  иллюзий. Я не буду каяться  в своей деятельности интернетовской  или миссионерской. Я человек, а не просто писатель или лектор. Есть гораздо более серьезные измерения человеческой жизни, в которых я отнюдь не так успешен. Так что Ваш вопрос мне не интересен, потому что он для меня не нов. Грех мой предо мною есть выну. Я знаю, о чем мне плакать.

http://www.pravmir.ru/protodiakon-andrej-kuraev-chto-to-v-etoj-zhizni-ud...