Литургический язык. Архимандрит Софроний (Сахаров)

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и СЛОВО было БОГ… всё чрез Него начало быть» (Ин. 1, 1-3).
Язык человеческий предназначается для выражения реальностей различных планов: есть житейский план – естественных потребностей; есть близкий к нему и всё же отличимый – примитивных душевных чувств и страстей; есть язык политической демагогии; есть научный, философский, язык поэзии; наконец, наивысший из всех – язык Божественного Откровения, молитвы, богословия и других отношений между Богом и людьми – ЛИТУРГИЧЕСКИЙ.
 
Отвлечённое познание о бытии имеет метафизические корни; сюда относится наука, философия и, прежде всего, Богопознание. Слова, выражающие вышеуказанные роды познания так же, как и Имена Божии, исходят из умной сферы, метафизической. В то же время им свойственно вызывать в уме или сердце различные реакции, и в этом смысле они являются «условными рефлексами», носящими характер непосредственный, автоматический.
Каждому языку поставляется задача: ввести слушателя или читателя в ту область, к которой данный язык принадлежит. Учитывая «условно-рефлективную» энергию слов, мы должны особенно большое внимание отдать литургическому языку, призванному порождать в умах и сердцах молящихся ощущение иного мира, высшего. Это достигается наличием имён и понятий, принадлежащих исключительно божественному плану, а также употреблением небольшого количества специфических форм выражения.
Славяне промыслительно одарены благословенным языком, служившим веками для богослужения, Священного Писания и молитвы, и никогда низшим житейским нуждам, ни даже церковной литературе. Мы категорически убеждены в необходимости употребления сего языка в богослужениях; нет вовсе нужды заменить его языком повседневности, что неизбежно снизит духовный уровень и тем причинит неисчислимый ущерб. Неуместны доводы о якобы непонятности для многих современных людей старого церковного языка, людей поголовно грамотных и даже образованных. Для таковых овладеть небольшим количеством неупотребительных в обыденной жизни слов – дело нескольких часов. Все без исключения затрачивают огромные усилия для усвоения сложных терминологий различных областей научного или технического знания; политических, юридических и социальных наук; языка философского или поэтического, и подобное. Зачем понуждать Церковь к утере языка, необходимого для выражения свойственных Ей высших форм богословия или духовных опытов?
Все, кто искренне желает приобщиться вековой культуре Духа, легко найдут возможность освоиться с бесценным сокровищем священного славянского языка, который изумительно соответствует великим таинствам богослужения. Немногие особенности сего языка облегчают труд временно отрешиться от страстных будней: !всякое ныне житейское отложим попечение».
Если бы мы при совершении Литургии употребляли язык нашей повседневности, то он порождал бы в душах и умах присутствующих реакции низшего плана – нашего физического существования. Человеческое слово есть образ Предвечного Слова Отца. «Словом Господним сотворены небеса… Он сказал, и соделалось! Он повелел, и явилось» (Пс. 32, 6 и 9). И наше слово обладает творческой силою. «Слово Бога нашего пребывает вечно» (Ис. 40, 8); и наше слово достигает вечности, если сказано в путях воли Его. Чрез призывание Имён Божиих совершаются Таинства Церкви, включая преложение хлеба и вина в Тело и Кровь Господа.
Слова Литургии и вообще молитв не суть только человеческие, но и данные свыше. Церковный язык относится к сфере Божественного Бытия; он должен выражать Откровение Духа и им порождаемые умные видения. Чрез «слышание слова Божия» (Рим. 10, 17) вдохновляется человек на веру, «победившую мир» (1 Ин. 5, 4; ср. 1 Сол. 2, 13).

Глава из книги "ВИДЕТЬ БОГА как Он есть".