§3.2 Роль Православия в укреплении Русской государственности. «Москва – Третий Рим».

§3.2 Роль Православия в укреплении Русской государственности. «Москва – Третий Рим».

Христианство, как религия, и влияние византийской государственности проникли к нам в такую эпоху, когда учение Православной Церкви получило уже свое полное раскрытие, а византийский монархизм достиг наибольшего самосознания. У русских Государей, в отличие от византийских василевсов, не было наследия языческого Рима. Поэтому взаимоотношения церковной и государственной властей в русской древности были более гармоничными, чем в Византии. Примечательно, что церковно-византийское влияние было тем могущественнее, что упало оно на младенческую почву зарождающейся Руси сразу, в наиболее сильных и созревших формах.

Роль Православной Церкви в возрастании Русского государства лучше всех, пожалуй, охарактеризовал известный русский богослов архиепископ Никанор (Бровкович). Он писал: «Православная Церковь принесла на Русь из православной Византии идею великого князя как Богом поставленного владыки, правителя и верховного судии подвластных народов, устранив славяно-варяжскую идею князя как старейшего в роде атамана удалой, покоряющей огнем, железом и дубьем, дружины. Церковь перенесла на Русь из Византии идею государства с устранением варяжской идеи земли с народом, которую род может дробить без конца как удельную свою собственность. Церковь утвердила единство народного самосознания, связав народы единством веры как единокровных, единодушных чад единого Отца Небесного, призывающих Его Небесное Имя на едином языке, который с тех пор стал для всех славянских племен единым, родным и священным языком. Церковь создала сперва одно, потом другое дорогое для народа святилище в Киеве и Москве, закрепив там своим благословением, своими молитвами, сосредоточением там высших церковных учреждений, местопребывание всесвязывающей государственной власти.

Церковь принесла на святую Русь грамоту и культуру, государственные законы и чины Византийского царства. Единственно только Церковь была собирательницей разрозненных русских княжеств, разделенных еще более, чем старинные племена славянские, удельными усобицами. Единственно только Церковь спервоначала была собирательницей русских людей, князей, городов и земель, раздавленных татарскими погромами. Церковь выпестовала, вырастила слабого Московского князя сперва до великокняжеского, а потом и до царского величия. Пересадив и вырастив на Русской Земле идею византийского единовластительства, Церковь возложила и св. миропомазание древних православных греческих царей на царя Московского и всея Руси. Церковь же оберегала народ и царство и от порабощения игу ляшескому в годину смут самозванцев и общего шатания умов»[1].

В конце Х века в купель Святого Крещения вошли племена полян, древлян, кривичей, вятичей, радимичей и иных славян. А вышел из этой купели – русский народ, который в течение шести веков (с Х по XVI) вдумчиво и сосредоточенно размышлял о месте Святой Руси в мироздании, пока, наконец, в царствование Иоанна IVГрозного не утвердился в своем национально-религиозном мировоззрении.[2]

Важным средством для этого послужила «Кормчая книга» святителя Саввы, архиепископа Сербского, специально вытребованная из Болгарии перед созывом Владимирского собора. Она разнесла по Руси учение о симфонии властей.[3]Это учение легло в основу создаваемого потомками святого Александра Невского Московского государства. Венчание на царство благоверного Иоанна IVознаменовало «завершение длившегося сто лет осмысления русским народом процесса перехода миссии «удерживающего» от Константинополя к Москве».[4]

Следует особо подчеркнуть, что после Крещения Руси Киевским князем Владимиром (988 год) русские князья неизбежно становились в особое положение по отношению к Христианской религии и Церкви – такое, какое не занимал ни один византийский император. В Византии верховный властитель всходил на престол в условиях, когда в обществе уже господствовала Христианская Вера и существовала сложившаяся церковная организация. В Киевской же Руси глава государства был распространителем Христианства, а иногда и создателем церковной организации. Кроме того, русские князья были не просто распространители Православной Веры, но и страдальцы за Нее. В наиболее яркой степени образ русского князя – страдальца за Веру предстает в лице братьев Бориса и Глеба, убиенных Святополком в 1015 г. и позднее причисленных к лику святых в Земле Российской просиявших.

Православное духовенство прекрасно понимало, что Киевскому князю Владимиру удалось укоренить в русских землях Православную Веру лишь благодаря тому, что он был единодержавным правителем. Они также сознавали и то, что Крещением Руси Святой князь Владимир посадил только первый корень Христианства, которому надлежало расти и давать побеги в цветущем саду язычества. Могла ли Христианская Церковь возобладать над этой мощной системой духовных ценностей, покоившейся на многовековой языческой традиции, пронизывающей и мировоззрение, и сам образ жизни русского народа, без помощи государственной власти? Лишь сильная единоличная центральная власть могла обеспечить проведение в различных землях Руси единой религиозной политики, в которой нуждалась Русская Церковь.

Таким образом, в условиях Киевской Руси Православная Церковь могла существовать только как общерусская организация, опирающаяся на сильную центральную, единодержавную власть. В то же время и для великокняжеской власти жизненно необходим был союз с Церковью. Ведь в таком обширном по территории и с населением, состоящим из множества различных этнических групп, государстве, как Киевская Русь, Православие оказывалось более соответствующим интересам центральной власти, нежели язычество.

Хотя по всем человеческим расчетам, приняв христианство, Русская земля должна была бы потерять свое единство, или же, сохранив целостность, закоснеть в неисправимом языческом упорстве. Но вопреки всем обстоятельствам, первоначально складывавшимся неудачно для Православной Церкви, сверхъестественный Промысел Божий изъял Россию из тьмы язычества. Находясь на перекрестке дорог, там, где переплетались и сталкивались интересы мусульманского Юга, православного Востока, католического Запада и хищного иудейского Хазарского каганата, Русь должна была бы ради спасения своей целостности хранить и свою религиозную самобытность.[5]Казалось, ей предназначена судьба языческой империи. Любые уступки соседям должны были бы привести к неминуемому разделу Руси на «зоны влияния» мусульманства, иудаизма и христианства с последующей утерей государственного, религиозного и национального единства. История южных славян подтверждает это – когда-то единый народ разделился на православных сербов, католиков-хорватов и даже славянских мусульман, ожесточенно враждующих ныне между собой[6].

Не менее поучителен и пример Золотой Орды.Основанная Батыем в 40-х годах XIIIвека после набега на Европу, завершившегося выходом татарской конницы к побережью Адриатического моря, Орда два столетия являлась одним из самых мощных государств мира. Внутреннее единство поддерживалось религиозной самобытностью, основывавшейся на совокупности многочисленных племенных культов. Это позволило Орде не только покорить огромные территории, но и благополучно пережить целую серию гражданских войн.

Но когда в 1313 году хан Узбек принял ислам и объявил его государственной религией, это стоило Орде существования. Ее распад показывает, какова была бы судьба России, если бы все текло «естественным» образом. Похожесть событий необычайна. И там и тут – новая вера распространяется верховной властью. И там и тут – религия единобожия призвана заменить древние языческие обряды. И там и тут – обращение завершает период междоусобиц. И там и тут – дикий, воинственный народ, отсутствие жесткого государственного единства, наличие как сторонников, так и противников новой религии. Совпадения можно перечислять и дальше. Тем более примечательна полная противоположность последствий перемены веры. Святой равноапостольный князь Владимир возвеличил свою родину, а хан Узбек свою погубил. Вспыхнувшая религиозная междоусобица стала для Орды роковой, положив начало ее дроблению с последующим завоеванием бывших ордынских земель растущим и крепнущим Русским государством. Что теперь – Орда, и что– Россия?!

Изложенное выше показывает, в какой огромной мере от русских князей зависела судьба Веры Христовой и Православной Церкви на Руси. Понимая это, святой Феодосий, игумен Печерский, в своем послании (1069 год) князю Изяславу Ярославичу наставлял последнего в том, что русский князь должен быть не только православным и не просто защитником Православия, но что ему надлежит быть также и активным проводником Православной Веры – постоянно воздавать Ей хвалу, причем исключительно Ей: похвала чужой вере, даже если при этом восхваляется и Православие, есть нечто, близкое ереси[7]. Поэтому, если князь увидит, что какие-то иноверцы с православными спорят и обманом хотят отвратить их от правой Веры, он должен не скрывать этого в себе, а помочь православным. Потому как если поможет, то словно овцу спасет от пасти львиной, а если же смолчит, то словно отнимет их у Христа и предаст сатане.

Примечательно, что, призывая русского князя быть нетерпимым по отношению к тем, кто пытается совратить православных в чужую веру, святой Феодосий Печерский в то же самое время советует ему одарять милостыней, одеждой, кровом, избавлять от беды не только православных, но и всех иноверцев, будь то иудей, мусульманин, католик, еретик или язычник[8]. «Милуй не токмо своея веры, но и чужия… аще то будет жидовин, или сарацин, или болгарин, … или ото всех поганых – всякого помилуй и от беды избави»[9].

Следует также отметить, что в эпоху Киевского государства и феодальной раздробленности был составлен свод древнерусского права, известный как «Правда Ярослава», «Правда Ярославичей» («Русская правда»). В его основе лежали обычное право, княжеское законодательство и судебная практика. «Русская правда» фиксировала и закрепляла в своем тексте эволюцию древнерусских общественных отношений ХI– ХIIIвеков. Ее нормы легли в основу Псковской и Новгородской судных грамот, украинского, белорусского и литовского права и действовали до конца ХVвека.

И что примечательно, уже в древнерусском законодательстве отсутствовали какие-либо преимущества только для славян, для Руси. Более того, «Русская Правда» предусматривала определенные преимущества в сфере гражданского и процессуального права для иноземцев, исходя из принципов традиционного русского гостеприимства[10].

По этому выраженная выше святым Феодосием Печерским этническая терпимость, отношение к представителям всех этнических групп как к людям, хотя и чужой веры, но имеющим равные права с православными русскими на житейские блага и защиту от бедствий, насилия, станет доминантой русского политического и правового сознания на все последующие века русской истории. Именно благодаря этой этнической терпимости Русский народ и создаст Великую Российскую Империю, это удивительное государственное образование, не имеющее себе аналогов в мировой истории, - это государство-мир, в рамках которого сохранят себя, объединившись вокруг Русского народа, сотни других различных малых народов и народностей, стремившихся добровольно под скипетр Российской Державы и присягавших на верность Русским Государям.

Вот, например, клятвенное обещание мингрельского князя Дадиана при вступлении в подданство России: «Я, нижеподписавшийся, князь Григорий Дадьян, законный владетель одижский, лечгумский, сванетский, абхазский и всех земель, искони предкам моим принадлежащих, и самодержавный оных повелитель, от дня подписи сего акта по совершении клятвенного обещания по обряду предаю себя со всем моим законным потомством и со всеми моими владениями, как выше названными, так и разными случаями отошедшими в вечное и верное рабство и подданство высочайшей Всероссийской Державе, ныне счастливо царствующему всепресветлейшему державнейшему Государю Императору Александру Павловичу, Самодержцу всея России, и высочайшим его преемникам…2 декабря 1803 г.»[11].

«Аз, нижеименованный, обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом (пред Святым его Евангелием), что хощу и должен своей природной и истинной всепресветлейшей державнейшей Великой Государыне Императрице Елисавете Петровне, Самодержице Всероссийской, и после е. и. в. высоким законным наследникам, которые по изволению самодержавной е. и. в. власти избраны будут, верным, добрым и послушным рабом и подданным быть…во всем живота своего в потребном случае не щадить, и притом, по крайней мере, стараться споспешествовать все, что к е. и. в. верной службе и пользе государственной во всяких случаях касаться может, и как я пред Богом и Судом его страшимым в том всегда ответ дать могу, как сущее мне Господь Бог душевно и телесно да поможет. В заключение же сей моей клятвы целую слова и Коран. Аминь…»[12]. Это присяга Каракалпакских ханов, султанов и старшин на подданство России (1743 год).

Вот строки из письма царя Картли и Кахетии Ираклия IIИмператрице

Екатерине IIс подтверждением верности присяге, данной 30 декабря 1771 года: «Всепресветлейшая, державнейшая Великая Государыня Императрица Екатерина Алексеевна, Самодержица Всероссийская, Государыня всемилостивейшая. Всенижайше осмеливаюсь донести, что когда Вашего

и. в. милостию и могуществом, вошед я в здешние места, Персии и Турции принадлежащия, овладев оными, и приобретем себе славу и честь, то и тогда признавать нас подчиненными Вашего и.в. рабами. Вашему и. в. представлено было мною прошение за собственноручным моим подписанием, которым обязывался оказывать Вашему и. в. услуги наши, и потому, подвергая себя и ныне, также и потомков своих, о принятии нас в вечное подданство, всенижайше осмеливаюсь просить, дабы Вашего и. в. рабами твердо называемы мы были и признаваемы в Азии в околичностях наших…21 декабря 1782 г.»[13].

А вот грамота Валашских бояр Императрице Анне Иоанновне (25 апреля 1737 г.) с просьбой защитить их от турок и принять под покровительство России (перевод с греческого письма к ее императорскому величеству): «…В 1736 г. Божьим соизволением в. и. в. вступая против турков в войну, и мы, нижайшие ваши рабы, находясь под державой и в подданстве тиранского турецкого ига, просили христианнейшее в. и. в. через посредство брата нашего г-на Петра Гавриловича Друганеска (которого отправили мы по общему совету всех здешних жителей как духовного, так и гражданского чина, здесь в Мунтянской земле находящихся;…), дабы в. и. в. соблаговолили всемилостивейше освободить нас от тяжкого и тиранского ига турецкого, которые от толь многих лет в подданство нас привели и тяжко всяким обременением и суровостью варварской замучили, ругая непорочную и чистую нашу Православную христианскую веру, и другими тягчайшими и несносными озлоблениями…того ради всенижайше с сокрушением сердца и с крайним благоговением в. и. в. рабско просим или через посредство мира, или через императорское Ваше оружие не оставить нас уже более в порабощении сих других народов пребыть, но всяким образом освободить нас и привести в православное в. в. подданство…»[14].

И такие прошения о принятии в подданство, под скипетр Российской Державы, и клятвой в верности от имени своих народов писали и многие другие[15]– и казахский хан Тевкель (1594 год), и царь Мегрелии Леон (1638 год), и имеретинский царь Александр (1653 год), и молдавский господарь Георгий Стефан (15 марта 1656 года), и представители тушин, хевсуров и пшавов[16](1657 год), и кабардинские князья (1711 год), и армянские патриархи Исайя и Нерсес вместе с другими знатнейшими особами из собрания армянского (1724 год), и старшины пяти туркменских родов (1745 год), и алтайские знатные зайсанги (6 апреля 1756 года), и осетинские и ингушские старшины (1768 год), и курляндское рыцарство и земство (1795год), и старшины туркмен-абдалов Мангышлака (1802 год), и бакинский хан Гусейн-кули (1803 год), и шурагельский султан Будаг (1805 год), и Мустафа-хан Ширванский (1805 год), и абхазский князь Георгий Шарвашидзе (1810 год), и старшины ахтинского, алты-паралского, токус-паралского и мескенжалинского народов (1812 год), и князья и дворяне Цебельдинские (1827 год), и киргизский султан Долонбай Сюков (1847 год), и …впрочем, продолжать дальше можно довольно долго.

Живя и творя на своем языке, Русский народ, как и надлежит большому культурному народу, щедро делился своими дарами со своими замиренными или присоединенными бывшими соседями, вчуствовался в их жизнь, вслушивался в их самобытность, учился у них, воспевал их в совей поэзии, перенимал их искусство, их песни, их танцы, их одежды и простосердечно и искренне считал их своими братьями; но никогда не гнал их, не стремился денационализировать их и не преследовал их.

В силу того, что на протяжении всего российского пространства и в длительности веков не оказалось народа, равного по талантливости, по вере и по культуре Русскому народу или соперничающего с ним ( в языке, в организации, в творческой самобытности, в жизненной энергии и в политической дальновидности), Русский народ оказался естественно ведущим и правящим народом Империи, народом-защитником, а не угнетателем. Всякий талант, всякий творческий человек любой нации, врастая в Российскую Империю, пролагал себе путь вверх и находил себе государственное и всенародное признание. Кто преследовал в России после замирения казанских и касимовских татар? А Мордву? Зырян? Лопарей? Армян? Черкесов? Туркмен? Имеретин? Узбеков? Таджиков? Сартов? Кого из них не видели стены российских университетов сдающими экзамены, кому из них мешали по-своему веровать, одеваться, богатеть и блюсти свое обычное право?

Наряду с этнической терпимостью Русский народ всегда являл и свою религиозную терпимость, так как дух Русской Православной Церкви никогда не являлся столь же воинствующим, как дух Католичества (Крестовые походы для освобождения Гроба Господня; опустошительные войны в Центральной Европе в XVII– XVIIIвеках, когда воинствующее католичество пыталось удушить распространение протестанства и др.). Это отразилось и на наших войнах, которые никогда не носили исключительно религиозный характер. Лучший тому пример – слова Русского Царя Иоанна IVГрозного, который в XVвеке писал по поводу покорения Астрахани: «Как взяли мы Астрахань, то Астраханским князьям свое жалованное слово молвили, чтобы они от нас разводу и убийства не боялись. Так, чтобы в других землях не стали говорить: вера вере недруг, и для того христианский государь мусульман изводит. А у нас в книгах христианских писано: не велено силой приводить к нашей вере. Бог судит в будущем веке, кто верует право или неправо, а людям того судить не дано»[17].

После того, как в 1453 году турками был взят Константинополь, и последний император Византийской империи погиб при штурме, Московская Русь осталась единственным свободным Православным государством. Именно тогда была сформулирована знаменитая формула старца Филофея, игумена псковского Елиазаровского монастыря, «Москва – третий Рим»: «Яко вся христианская царства приидоша в конець и снидошася во едино царьство нашего государя, по пророческим книгам то есть Ромеиское царство. Два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не бытии».

Это значение власти московских государей, положения в мире Московского государства понимали в том числе и в Европе. Так, в 1473 году венецианский совет писал Иоанну III, что Византийская империя «за прекращением императорского рода в мужском колене принадлежит Вашему Высочеству, в силу Вашего благополучнейшего брака с Софиею Палеолог»[18]. Таким образом этот брак символизировал передачу властного имперского наследия Византии Московской Руси. Официально статус московского государя как православного владыки подтвердил константинопольский патриарх, который в 1561 году утвердил Иоанна IVГрозного в сане царя, как родственника византийских императоров.

Преподобный Иосиф Волоцкий вскоре после падения Константинополя и гибели Византии видел в русском Великом князе единственного защитника Православной Веры, подлинного Православного Царя, который «естеством подобен во всем человеком, властью же подобен Богу»[19]. Святитель Макарий, Митрополит Московский, родственник и последователь преподобного Иосифа, 16 января 1547 года, во время венчания на царство Государя Иоанна IVВасильевича, обратился к Царю с речью, содержащей так же и мысль о высоте Царского служения: «Вас бо Господь Бог в Себе место избра на земли, и на свой престол вознес посади, милость и живот посади у вас».[20]

Уже через год после венчания на Царство, в 1548 году, братия Хиландарского монастыря на Афоне в своем послании к Иоанну Грозному титулует его «единым правым государем, белым царем восточных и северных стран…святым, великим благочестивым царством, солнцем христианским…утверждением седми соборных столпов», а в 1557 году посланные от Константинопольского патриарха с просительной грамотой именовали в ней русского Царя «святым царством» и заявляли о соборном уложении «молить Бога о царе и великом князе Иоанне Васильевиче якоже о прежних благочестивых царях». Сербские хроники называли Иоанна IV«надеждой всего Нового Израиля», «солнцем Православия», Царем всех православных христиан. Это было признание священной вселенской миссии Русского Государя.[21] Здесь стоит отметить, что слово "государь" происходит от древнерусского "господарь" (Господень дар) и связано со словом "Господь". Поэтому народная поговорка "На Руси Бог правит" имеет буквальный смысл. Святая Русь признавала всегда только одну Верховную власть - Господа Бога. Поэтому и была Русь - Святая, Православная, богатырская. Поэтому - государство[22].

Историки справедливо отмечают, что влияние Церкви на становление русского общества и государственности было чрезвычайно велико, а применение христианских начал в юридической практике привело к тому, что многие социальные вопросы непосредственно регулировались исключительно нормами церковных правил. Не раз и не два в нашей истории Священное Учение Православной Церкви и решения церковных соборов (церковное право) стояли рядом с государственным законом, а зачастую – опережали, и в течение, как минимум, тысячелетия составляли его живую, нравственную основу. В Древней Руси наряду с княжескими уставами и грамотами самое широкое распространение получили номоканоны – сборники права, содержащие в себе как церковные канонические правила, так и законы гражданской власти. В результате рецепции византийского права в России получилось русское право, вобравшее в себя как чистоту христианских догматов, так и особенности нашего национального быта[23].

Это свидетельствует, что необходимость дополнительного принятия властью самостоятельных законодательных актов по многим вопросам народного быта в то время отсутствовала. Даже гражданские суды, а не только церковные, старались применять в своей практике номоканоны. Временами юрисдикция Церкви была столь широка, что многие споры гражданского характера и некоторые уголовные преступления подлежали Ее суду: наследственные, брачные дела, правонарушения против веры, нравственности и т.д.

В свою очередь, очень часто и верховная власть напрямую регулировала вопросы церковной жизни. Например, Устав Святого Великого и Равноапостольского князя Владимира (IXвек) содержит вопросы церковного суда, церковных имений, устанавливает и детально регулирует порядок осуществления Церковью надзора за торговыми мерами и весами. Не случайно даже современник Петра IПатриарх Московский и Всея Руси Андриан ссылался на Устав Святого Владимира как на один из основных законов Русской Церкви[24].

То же можно увидеть и в дореволюционной России, где слияние религии и права было более тесным, чем в западноевропейских странах. Переплетение юридических норм с каноническими, обеспечение исполнения церковных предписаний мерами государственного принуждения, а велений закона – также и религиозной карой – вот одна из основных черт права, отраженная в документах, начиная с древних и кончая последними актами Российской Империи. Всемерно поддерживая Русскую Православную Церковь как один из своих устоев, Русское Самодержавие обеспечивало неприкосновенность ее привилегий и государственную защиту ее интересов. Правовые нормы, охранявшие Православную Веру и Церковь, занимали особое место в Своде законов Российской Империи.[25]При этом следует отметить, что подобно тому, как все завоеванные Римом народы не принуждались ничуть к принятию господствующего римского культа и не принуждались отрекаться от своих национальных религий, поскольку римляне объявляли неприкосновенным богопочитание каждого из завоеванных ими языческих народов, надеясь чрез то отчасти расположить к себе побежденные народы, отчасти снискать покровительство самих богов этих народов[26], точно также и в Российской Империи соблюдалась веротерпимость по отношению к другим религиям, что было законодательно закреплено и находилось под охраной закона.

Так глава четвертая Устава о предупреждении и пресечении преступлений (издание 1876 года) гласит: «Первенствующая и господствующая в Империи вера есть Христианская Православная Кафолическая Восточного исповедания. Но и все непринадлежащие к господствующей Церкви подданные, природные и в подданство принятые, также иностранцы, состоящие в Российской службе или временно в России пребывающие, пользуются повсеместно свободным отправлением их веры и богослужения по обрядам оной; сия свобода веры присвояется не только Христианам иностранных исповеданий, но и Евреям, Магометанам и язычникам (п.73)…Запрещается всем и каждому, ради различия веры, вчинать ссоры или распри, или брань или чинить поношение (п. 75)».

В Российской империи свободой веры пользовались все подданные, принадлежавшие к национальным вероисповеданиям; но она не распространялась на носителей экзотерических, изуверских или незаконно появившихся у нас религий и конфессий; к тому же пределы этой свободы были для разных вероисповеданий разными. По объему прав и привилегий, с одной стороны, и всякого рода стеснений и ограничений, с другой, - все признанные в Российской империи религии можно выстроить в следующий иерархический ряд. За господствующей Православной Церковью следует Лютеранская и Реформаторская церкви, община гернгутеров, Ашенными привилегий были русские старообрядцы, шотландские и базельские сектант христианскими конфессиями по объему привилегий стояли общины евреев-караимов, магометан-суннитов и шиитов; менее привилегированной была община евреев-талмудистов; наконец, последней из привилегированных общин была буддистско-ламаистская калмыков и бурят. Всего лишь терпимыми, но лишенными привилегий были русские старообрядцы, шотландские и базельские сектанты, меннониты и баптисты Закавказья, сибирские шаманисты и самоеды-язычники. Общины молокан, духоборцев, субботников, скопцов, хлыстов и иных крайних сектантов были не признанными и не терпимыми по законам Российской империи.

Такая иерархия вероисповеданий по степени их привилегированности была основана, с одной стороны, на мере расхождения вероучения каждого из них с догматами Православия. С другой стороны, - законность или незаконность его происхождения. Исконная веротерпимость русского народа, которую выражало и российское законодательство, не стесняла религиозную жизнь новых народов, входивших в состав империи. Их традиционные исповедания рассматривались как законные, им гарантировалось покровительство со стороны государственной власти, хотя при этом создавались также государственные гарантии против того, чтобы возможным прозелитизмом они наносили урон Православной Церкви или вызывали трения, осложнения и вражду между подданными разных национальностей.

[1]Архиепископ Никанор (Бровкович). Церковь и Государство. Одесса, 1890.

[2]Высокопреосвященнейший Иоанн, митрополит С.-Петербургский и Ладожский. Самодержавие Духа.

  Очерки русского самосознания. СПб. 1994. с.11.

[3]Там же.

[4]Вячеслав Манягин. Вождь воинствующей Церкви. М., 2003. с. 7.

[5]Высокопреосвященнейший Иоанн, митрополит С.-Петербургский и Ладожский. Самодержавие Духа. Очерки русского самосознания. СПб. 1994. с.14.

[6]В IX веке под влияние Рима попали хорваты, в битве с войсками султана Мурада I в 1389 году на Косовом поле лишились своей независимости сербы, последовавшее в XV веке включение Сербии в состав Османской империи послужило отправной точкой формирования славянской мусульманской общины. А ведь когда-то было одно племя с общим языком, традициями и нравами!

[7]История политических и правовых учений. Учебник / Под ред. О.Э. Лейста. М. 2001. с. 120.

[8]История политических и правовых учений. Учебник / Под ред. О.Э. Лейста. М. 2001. с.121.

[9]Рыбаков Б.А. Из истории культуры Древней Руси. М. 1984. с.14.

[10]История отечественного государства и права. Ч.I. Учебник / Под ред. О.И. Чистякова. М. 2001. с.60.

[11]Под стягом России. Сборник архивных документов / Сост., примеч. А.А. Сазонова и др. М. 1992. с. 263.

[12]Там же, с. 333-337.

[13]Под стягом России. Сборник архивных документов / Сост., примеч. А.А. Сазонова и др. М. 1992. с. 234-235.

[14]Под стягом России. Сборник архивных документов / Сост., примеч. А.А. Сазонова и др. М. 1992. с. 69-70.

[15]Под стягом России. Сборник архивных документов / Сост., примеч. А.А. Сазонова и др. М. 1992.

[16]Тушети, Хевсурети, Пшави – горные области в Восточной Грузии.

[17]Душа Армии. Российский военный сборник. Выпуск №13. М. 1997. с. 23.

[18]Смолин М.Б. Тайны русской империи. М. 2003. с. 41.

[19]Там же, с.18.

[20]Барсов Е.В. Древнерусские памятники священного венчания царей на царство в связи с греческими их оригиналами. ЧОИДР. 1883. Кн.1. с. 82. Цитируется по: Архимандрит Макарий (Веретенников). Митрополит Макарий и его время. М.,1996. с. 12.

[21]Вячеслав Манягин. Вождь воинствующей Церкви. М., 2003. с. 18-19.

[22]Анашкевич М.А. Над Думой плачет Ангел. Русский Дом. 2004. с.15.

[23]Православная государственность: 12 писем об Империи/ Сборник статей под ред. А.М. Величко, М.Б. Смолина. СПб. 2003. с. 146.

[24]Беляев И.Д. История русского законодательства. СПб. 1999. с. 194, 195.

[25]Вероисповедная политика Российского государства: Учебное пособие. М.: Изд-во РАГС. 2003. с.17.

[26]Лебедев А.П. Эпоха гонений на христиан и утверждение христианства в греко-римском мире при Константине Великом. СПб. 2003. С. 18-19.