§2.3. Византия и «симфония властей».

§2.3. Византия и «симфония властей».

После принятия Миланского эдикта в течение одного столетия в Римской империи был впервые сформулирован и осуществлен такой порядок взаимодействия церковной и государственной властей в Византийской Империи, где принципы церковно-государственных отношений нашли свое выражение в канонах и государственных законах Империи, отразились в святоотеческих писаниях.

Идеалом таких церковно-государственных отношений признается«симфония властей» - государственной и церковной, духовной и светской. В своей совокупности эти принципы получили название симфонии Церкви и государства, или симфонии священства и царства. Не разделение Церкви и государства, не поглощение одного союза другим, а именно симфония представляет собой наиболее естественный и идеальный характер их взаимоотношений. Именно эта симфония представляет собой обязательную основу и непременное условие таинства имперского служения Богу и миру, является одной из исторически сложившихся моделей церковно-государственных взаимоотношений. Под этим разумеется совместное служение Церкви и государства на поприще общественного развития, понимаемое, по слову Священного Писания, как Божие тягло. Именно такое обоюдное сотрудничество, взаимная поддержка и взаимная ответственность, без вторжения одной стороны в сферу исключительной компетенции другой, - являлось залогом справедливости общественного устройства.

Государство при симфонических отношениях с Церковью ищет у неё духовной поддержки, ищет молитвы за себя и благословения на деятельность, направленную на достижение целей, служащих благополучию граждан, а Церковь получает от государства помощь в создании условий, благоприятных для проповеди и духовного окормления своих чад, являющихся одновременно гражданами государства. Епископ подчиняется государственной власти как подданный, а не потому, что епископская власть его исходит от представителя государственной власти. Точно так же и представитель государственной власти повинуется епископу как член Церкви, ищущий в ней спасение, а не потому, что власть его происходит от власти епископа.

Церковь прямо указывает, что власть церковная и власть царская, не смотря на их различие, проистекают из одного источника. "Дары различны, но Дух один и тот же" (1 Кор. 12, 4). Это положение нашло свое закрепление в 6-й новелле святого Императора Юстиниана I, где был сформулирован принцип, лежащий в основе симфонии Церкви и государства: «Величайшие блага, дарованные людям высшею благостью Божией, суть священство и царство, из которых первое (священство, церковная власть) заботится о божественных делах, а второе (царство, государственная власть) руководит и заботится о человеческих делах, а оба, исходя из одного и того же источника, составляют украшение человеческой жизни…И если священство будет во всем благоустроено и угодно Богу, а государственная власть будет по правде управлять вверенным ей государством, то будет полное согласие между ними во всем, что служит на пользу и благо человеческого рода. Потому мы прилагаем величайшее старание к охранению истинных догматов Божиих и чести священства, надеясь получить чрез это великие блага от Бога и крепко держать те, которые имеем».

Следует отметить, что в правление святого Императора Юстиниана Великого (в VIвеке) в восточной части Римской Империи (Византии) была проведена знаменитая римская кодификация и составлен фундаментальный и весьма совершенный свод римского права, получивший название «CorpusJurisCivilis» (Корпус светского права). В этот свод вошли 4 сборника.

Первый из них – «Codexconstitutionum» (Кодекс постановлений) содержит императорские законы: от законов Адриана (117 г.) до последнего закона Юстиниана (534 г.). Сборник разделен на 12 книг, а каждая книга на титулы. Церковных дел касаются первые 13 титулов 1-й книги. Впервые издан в 529 г.

Второй сборник Юстиниана именуется «Digesta» (Дигесты) или «Pandectae» (Пандекты)[1]. Представляет собой цитаты 39 известнейших юристов античности, состоит из 50 книг. Впервые опубликован в 533 году. В Дигестах аккумулирована практически вся юридическая литература Рима I-IIIвеков н.э. Они составляют самую важную, капитальную часть Юстинианова сборника.

Одновременно с «Дигестами» был опубликован сборник «Institutiones» (Институций), базирующийся на сочинениях Гая, разделенный на 4 книги. «Институции» представляют своего рода руководство к изучению правового материала, содержащегося в «Кодексе» и «Дигестах».

И четвертый сборник – это «NovellaeConstitutiones» (Новые постановления) или «Новеллы», содержание которого составляют законы, изданные Юстинианом после обнародования «Кодекса». Первая из новелл издана в 535 г. Новеллы по церковным делам были адресованы, как правило, Константинопольскому Патриарху, но посылались они и другим Патриархам. Получив новеллу, Патриархи распространяли ее по митрополиям, оттуда она поступала к епископам и далее – в монастыри и приходы.

Классическая византийская формула взаимоотношений между государственной и церковной властью получила свое развитие в сборнике императорских законов - «Эпанагоге»[2](«Возведение»): «Император есть законное начальство, благо всех подданных, которых награждает и наказывает без пристрастия. Его задача делать добро. Он должен приводить в действие все предписания Св. Писания, постановления семи Вселенских соборов и гражданские законы. В Православии, именно в правом веровании во Святую Троицу и в ревности по вере, император должен отличаться перед всеми. В издании законов он должен обращать внимание на существующие обычаи, но никакой обычай, противоречащий канонам, не должен иметь значения. Патриарх есть живой образ Христа, обязанный и словом и делом представлять истину. Его призвание состоит в заботе о спасении душ тех, которые ему вверены. Ему принадлежит право учительства и безбоязненная защита истины и веры перед императором.

Император и Патриарх, мирская власть и священство относятся между собой как тело и душа, необходимы для государственного устройства точно так же, как тело и душа в живом человеке. В связи и согласии их состоит благоденствие государства»[3].

Таким образом, согласно нормам, закрепленным в «Эпанагоге», император должен был хранить устои государства и Церкви, являться образцом благочестия. На Патриарха возлагались обязанности руководства клиром, толкование Священного Писания и церковных установлений. В актах VIIВселенского Собора снова звучит идея симфонизации власти: «Священник есть освящение и укрепление императорской власти, а императорская власть посредством справедливых законов управляет земным». Правило VIВселенского Собора гласит: « Никому из мирян да не будет позволено входити внутрь священного алтаря: но по древнейшему преданию отнюдь не возбраняется сие достоинству царскому, когда восхощет принести дары Творцу»[4].

После того, как императоры приняли Православие и стали членами Церкви, Ее охранение стало почитаться императорами своей важнейшей обязанностью. Пример ревностного попечения о Вере явил Сам Спаситель Иисус Христос, который, как повествуют Евангелия, использовал физическую силу для ограждения Веры, когда изгонял бичом из храма иудеев, превративших «дом молитвы» в вертеп разбойников, в котором они продавали волов и овец, торговали голубями и меняли деньги (Мф. 21, 12.; Iоан. II, 15).

Папа Лев Великий наставлял императора Льва: «Царская власть сообщена тебе не только для управления миром, но особенно для охранения Церкви, чтобы ты, обуздав некоторые дерзости, и добрые постановления защитил и истинный мир восстановил там, где было возмущение»[5]. Подобное мнение высказывал и папа Григорий Великий в обращении к императору Маврикию: «На то дана Богом благочестию царей власть над всеми людьми, чтобы стремящиеся к добру имели помощь, чтобы шире отверзался путь на небеса, чтобы земное царство служило небесному»[6].

Уже первые апологеты считали возможным требовать у императоров не только прав для христиан, но даже обращали их внимание на их обязанность заботиться о распространении истины между подданными. Яркие места в этом смысле есть у св. Иустина Мученика и у Мелитона Сардикийского.

Первым прямым прибеганием Православной Церкви к власти государства можно считать обращение апостола Павла к дамасскому тысяченачальнику. Апостол попросил помощи и защиты от преследовавших его сторонников иудейского синедриона, искавших его смерти (Деян. XXIII, 12). Дальнейшая история Церкви, даже в период гонений, содержит множество свидетельств обращений Церкви к государству с просьбой защиты ее прав. Так, при царствовании языческого императора Аврелиана, Церковь просила его помочь в реализации исполнения соборного приговора над еретиком Павлом Самосатским, который не хотел оставлять епископской кафедры и епископского дома. Император внял просьбе и вооруженной силой выгнал еретика[7].

При симфонических отношениях между Церковью и государством высшие представители государственной и церковной власти получают двойную санкцию – от Церкви, и от государства. Отсюда миропомазание византийских императоров и русских царей (впоследствии и императоров); отсюда и участие государей в поставлении Патриархов.

Особо следует отметить, что Церковь, находящаяся в симфонических отношениях с государством, допускала достаточно серьезное влияние православной государственной власти на церковные дела без ущерба для себя. 38-е правило Трулльского Собора, повторяя заключительное определение 17-го правила Халкидонского Собора, гласит: «Отцами нашими положенное сохраняем и мы правило, гласящее тако: аще царскою властию вновь устроен, или впредь устроен будет град, то гражданским и земским распределениям да следует и распределение церковных дел». И ныне Церковь руководствуется этим каноном, когда устанавливает границы епархий в соответствии с административным делением государств.

В Православной Византии сотрудничество имперской государственной власти с соборным разумом Церкви было столь тесным, что в законодательных уложениях (так называемых Кодексах Императора Феодосия II, а затем и Императора Юстиниана) церковные каноны почитались обязательными к исполнению, как и гражданские законы. В свою очередь, гражданский закон, противоречащий основным церковным канонам,не признавался действительным. (131-я новелла Императора Юстиниана).

Более того, «воцерковленные» гражданские кодексы даже после падения Византии признавались православными поместными Церквами действующими образчиками церковного права, рассматриваясь наравне с соборными канонами. При этом симфонические принципы Восточной Римской Империи были приняты как образцы для подражания и в ранних западноевропейских государствах. Так, например, в древнем государстве франков (в эпоху династии Меровингов) в основу государственного закона был положен Кодекс Императора Феодосия II(437), хотя формально франки Византии не подчинялись[8].

По мнению Л.А. Тихомирова, византийский принцип двух равноправных властей был не только прочным, но и совершенно правильным. В пользу его правильности говорит уже то обстоятельство, что он установлен в период Вселенских Соборов, и ими признавался. Л.А. Тихомиров отмечает, что «…по существенному различию принципа церковного и государственного, между властями церковной и государственной может быть только два совершенно противоположных, но одинаково правильных соотношения: или чисто нравственный союз, или полное отделение Церкви от государства, взаимное игнорирование.

Все остальные типы этих взаимоотношений представляют или ложь или компромисс. Ложны идеи подчинения Церкви государству или государства Церкви. Компромисс – все, что выражает идею соглашения, конкордата, хотя, конечно, когда между государственной и церковной властями есть скрытый антагонизм и в то же время ни та, ни другая сторона не имеют силы на узурпацию, то единственным исходом является конкордат…».[9]

В Византии отношения государственной и церковной власти были поставлены на почву союза. Такой исход давал государству два важных блага. Во-первых, он избавил Византию от борьбы Церкви и государства. Во-вторых, верховная власть получила огромный авторитет.

Тысячелетнее мирное сосуществование Церкви и государства было последствием этого принципа, усвоенного в Византии с самого начала.

Сама идея Византийского царства основывалась на мнении, что василевс вел свое происхождение как от римского императора, так и от египетских фараонов - через Птолемеев и сирийских Диадохов. Следовательно, византийский царь как их единственный прямой правопреемник не мог иметь равной себе под небом власти. При императоре Маркиане (450-457) идея власти императора ромеев получила свое наглядное воплощение в чине коронации, совершенном впервые в 450 г. патриархом

Анатолием (449-458), который венчал императора короной и совершил над ниммиропомазание по примеру ветхозаветных израильских царей. Тем самым василевс как Верховный первосвященник (PontifexMaximus)получил освящение на управление христианским государством. Пользуясь священным авторитетом, византийский император располагал более высоким статусом, чем папа римский, на что без обиняков указал в переписке с папой царь Лев IIIИсавр (716-741): "Я Царь и Первосвященник". Вот почему западные императоры, даже получив корону в Риме, все как один жаждали законного признания со стороны византийского двора[10].

Византийскую«идею Царя» более полно раскрывает Константинопольский патриарх Антоний в своем письме князю Василию Дмитриевичу (1389г.): «Святой царь занимает высокое положение в Церкви, но не то, что другие поместные князья и государи. Цари вначале упрочили и утвердили благочестие во вселенной; цари собирали Вселенские Соборы, они же подтвердили своими законами соблюдение того, что говорят Божественные и священные каноны о правовых догматах и благоустройстве христианской жизни, и многие подвизались против ересей… На всяком месте, где только имеются христиане, имя царя поминается всеми патриархами и епископами, и этого преимущества не имеет никто из прочих князей и властителей…

Невозможно христианам иметь Церковь и не иметь Царя.Ибо царство и Церковь находятся в тесном союзе и общении…и невозможно отделить их друг от друга…один только царь во вселенной, и если некоторые другие из христиан присвоили себе имя царя, то все эти примеры суть нечто противоестественное и противозаконное»[11]. Согласно византийскому ритуалу венчания на Царство, после совершения обряда миропомазания Царь торжественно провозглашался святым.

Однако симфония в Византии не существовала в абсолютно чистой форме. На практике она подвергалась нарушениям и искажениям. Церковь неоднократно оказывалась объектом цезарепапистских притязаний со стороны государственной власти. Суть их заключалась в том, что глава государства, император, претендовал на решающее слово в устроении церковных дел. Иногда императоры издавали такие законы, которые противоречили основам церковного строя; но подобные законы могли действовать лишь до тех пор, пока общецерковным разумом не осознавалось их несоответствие канонам.

Помимо греховного человеческого властолюбия у таких цезарепапистких посягательств была еще и историческая причина, о которой говорилось выше - христианские императоры Византии были прямыми преемниками языческих римских принцепсов, которые среди многих своих титулов имели и такой: pontifexmaximus– верховный первосвященник. Именно по этой причине такие посягательства время от времени обнаруживались в действиях некоторых христианских императоров – всего откровенней и опасней для Церкви цезарепапистская тенденция проявлялась в политике императоров-еретиков (особенно в иконоборческую эпоху).

[1]Digesta дословно означает «разделенное надвое деяние» и происходит от глагола digere – «разделять», «истолковывать по порядку». В период классического римского права (I-III вв. н.э.) так называли те сочинения римских юристов, где давался общий, или объединенный, двойной, комментарий – как к законам XII таблиц (цивильному праву), так и к преторскому эдикту. Поскольку цивильное и преторское право вместе понимались как совокупность римского права, то термин digesta стал обозначать наиболее полные юридические комментарии энциклопедического характера. Отсюда и второе, греческое название Дигест Юстиниана – Пандекты, дословно означающее «содержащие все» или «энциклопедический справочник».

[2]Под таким названием в царствование императора Василия Македонянина между 879 и 886 гг. вышло новое издание «Прохирона» - сокращенного сборника римского и византийского права. В это отредактированное и пересмотренное издание дополнительно были внесены законы, изданные после «Прохирона». Во 2-й и 3-й титулы «Эпанагоги» вошли законы, говорящие о правах Царя и Патриарха.

[3]Смолин М.Б. Тайны русской империи. М. 2003. с. 28.

[4]Цит. По статье епископа Иоанна (Соколова) «Церковь и государство» // Христианское чтение. 1865. Часть первая. с. 523.

[5]Деяния Вселенских Соборов. Казань. 1878. Т.1. с. 495.

[6]Смолин М.Б. Тайны русской империи. М. 2003. с. 31.

[7]Смолин М.Б. Тайны русской империи. М. 2003 с. 29.

[8]Стефан Лебек. «Происхождение франков – V-IX века». М., 1993 г.

[9]Л.А. Тихомиров. «Монархическая государственность». 1998 г. с.161.

[10]О. Ульянов."Рождение Царства Русского". Журнал "Вертикаль власти", май 2003. с.54.

[11]Грамота патриарха Антония к великому князю Василию Дмитриевичу. РИБ. СПб., 1880. Т. VI. Ч. 1.

с. 265-276.